Клюев Евгений

Евгений Клюев (1954–2025) — поэт, прозаик и драматург, лауреат престижных литературных премий, ученый-лингвист и журналист. Художник, проиллюстрировавший многие свои произведения. Кавалер Ордена Почётного Додо — да, есть такой орден: он вручается «за особые заслуги перед человечеством в области фантазии, воображения и созидательной игры». Мэтр и эксперт абсурда. А ещё виртуозный переводчик Льюиса Кэрролла, Эдварда Лира и не только. 

И, конечно, сказочник, в чьих веселых и грустных историях нет неодушевленных предметов. Потому что у каждого предмета, большого или маленького, есть душа.

Последние почти тридцать лет автор жил в Дании, где преподавал… угадайте что? Датский язык!

Но все эти годы продолжал писать по-русски. А его продолжали награждать самыми разными титулами: ироничный философ, мастер словесных игр, хранитель смыслов… Сам же автор считал себя в первую очередь поэтом. И был им — и в творчестве, и в жизни.

В марте 2025 года он передал издательству «Самокат» новую подборку своих стихов. А в мае Евгения Клюева не стало. Или нет, не так: Евгений Клюев стал частью русской литературы.

ИНТЕРВЬЮ:

― Радует ли вас репутация «языкового писателя»?

— Очень. Радует настолько, что я бы не хотел иметь никакой другой. И интересуют меня только и исключительно языковые писатели… иногда мне кажется, что я, может быть и не писатель никакой, а просто маньяк! Тексты, в которых я не вижу языковой сверхзадачи, не то чтобы все до одного оставляли меня равнодушным, нет… но для меня сегодняшнего текст – прежде всего язык, в идеальном случае — самотворящийся.

Меня даже удивляет, что кто-то может не разделять этого моего убеждения ― особенно учитывая то, что мы без устали цитируем «в начале было слово»! И для меня самого нет большего удовольствия, чем следовать за причудами и капризами языка ― конечно, когда это получается… жаль, что получается далеко не всегда.

Учительская газета

― Вас не назовешь детским автором, и тем не менее сказки, у которых нет возрастной адресации, точно попадают в мир ребенка. Можете ли вы объяснить почему?

Мне важно попадание в детскую среду, но не любой ценой. Хороший текст должен быть многоплановым (я не про свои тексты сейчас, это для меня вообще определение хорошего текста). И если это так, то и дети, и взрослые могут найти в нем что-то для себя. Я пытаюсь идти этим путем. И мне важно сохранить в сказках вневозрастные вещи, без оглядки на то, будут они понятны ребенку или нет.

Seasons

— Вообще-то говоря, всё ― сказка. И исторический трактат, и газетная статья, и роман, и, может быть, стихи... как бы авторы, работающие во всех этих жанрах, ни настаивали на том, что их миры не пересекаются. Кроме сказок, нет ничего в жизни — и любое событие, пересказанное кем бы то ни было, непосредственно в момент пересказывания превращается в сказку, иногда красивую, иногда страшную, но в любом случае ― сказку. А помимо того, сказочная составляющая — это еще и возможность принять то, чего нельзя увидеть, или возможность принять то, во что хочется верить. Я, например, убежден: если в тексте имеется сказочная составляющая, текст уже поэтому интересен. Более того, я склонен считать, что сказочная составляющая не есть результат предпочтения определенной стилистики ― это, скорее всего, один из основополагающих принципов искусства вообще.

Папмамбук

ЦИТАТЫ ИЗ ПРЕССЫ:

В творчестве Клюева можно найти некоторые общие черты с Кэрроллом: оба охотно занимаются словесной игрой, наслаждаются омонимией и каламбурами, заставляют животных говорить, а вещи и предметы — жить собственной жизнью. В сказках Клюева скрипучая дверь превращается в «скрипачку» и даёт виртуозный концерт, а недопитый глоток виноградного сока бродит сначала по кухне хозяев, а затем и по заснеженной Москве.

Фонтанка.ру